Кроликот
экзистенциальное выживание в условиях белерианда первой эпохи
В книге Jenn'ы Noelle Ogden «The Leprous Christ and the Christ-like Leper», которую я сейчас читаю, запомнился «забавный» факт — в средневековом восприятии фигура прокаженного, несмотря на персонажку Мириам в библейской традиции, была в основном мужской. Объяснялась это тем, что в Средневековье верили, что лепра передается через половой акт с женщиной в периоде менструации. При этом женщина считалась неуязвимым переносчиком болезни , так как она «пропитывалась» своей «нечистой» кровью, как змея — ядом, и та не могла ей повредить. Кровь девственницы, при этом, считалась вполне действенным лекарством от проказы. Но я думаю, это поверье скорее полагалось на ассоциацию «девственница — невинный ребенок», чем «дева — будущая женщина», потому-что в других версиях целебной была кровь детей (см. «Ами и Амиль», легенда о «Константиновом даре»). В средневековье кровь невинного, кажется, стала отсылать к искупительной жертве Христа, само убийство непорочного существа стало восприниматься скорее как жертвоприношение, чем как магический акт (см. добровольное согласие девы в «Бедном Генрихе»), по крайней мере в «высокой» литературе, а не в фольклоре.
Замечу, что в средневековой культуре героинь с болезнью Хансена действительно мало — можно вспомнить библейскую Мириам, безымянную даму из «Смерти Артура» Мэлори, Крессиду из «Завещания Крессиды» Роберта Генрисона, и безымянных женщин из жития Екатерины Сиенской и автобиографии Марджери Кемпе. В общем то и все. Я не требую большей репрезентации, упаси богини, но ситуация действительно примечательная. Интересно, с чем это связано, помимо мизогинных суеверий? У меня есть пара идей, но все ж продолжу пока чтение.

@музыка: Death - Leprosy

@темы: книги, Дама История